Москва. Юго-Запад. Теплый Стан.
 
  Москва   Наш район   Наш храм   Фотоэкскурсии  

Старые карты Москвы

Музеи Москвы

Книги о Москве

Статьи о Москве

Каталог ссылок


Найти:
на сайте


Рассылка 'О московском крае'
Подпишись на рассылку
О Московском крае:

Rambler's Top100

В.А.Гиляровский "Москва и Москвичи"

ЛЬВЫ НА ВОРОТАХ

Старейший в Москве Английский клуб помнил еще времена, когда "шумел, гудел пожар московский", когда на пылавшей Тверской, сквозь которую пробивались к заставе остатки наполеоновской армии, уцелел один великолепный дворец.

Дворец стоял в вековом парке в несколько десятин, между Тверской и Козьим болотом. Парк заканчивался тремя глубокими прудами, память о которых уцелела только в названии "Трехпрудный переулок".

Дворец этот был выстроен в половине восемнадцатого века поэтом М. М. Херасковым, и в екатерининские времена здесь происходили тайные заседания первого московского кружка масонов: Херасков, Черкасский, Тургенев, Н. В. Карамзин, Енгалычев, Кутузов и "брат Киновион" - розенкрейцеровское имя Н. И. Новикова.

В 1792 году арестовали Н. И. Новикова, его кружок, многих масонов. После 1812 года дворец Хераскова перешел во владение графа Разумовского, который и пристроил два боковых крыла, сделавших еще более грандиозным это красивое здание на Тверской. Самый же дворец с его роскошными залами, где среди мраморных колонн собирался цвет просвещеннейших людей тогдашней России, остался в полной неприкосновенности, и в 1831 году в нем поселился Английский клуб.

Лев Толстой в "Войне и мире" так описывает обед, которым в 1806 году Английский клуб чествовал прибывшего в Москву князя Багратиона: "...Большинство присутствовавших были старые, почтенные люди с широкими, самоуверенными лицами, толстыми пальцами, твердыми движениями и голосами".

Вот они - то и переехали на Тверскую, где на воротах до сего времени дремлют их современники - каменные львы с огромными, отвисшими челюстями, будто окаменевшие вельможи, переваривающие лукулловский обед. Они смотрят безучастно на шумные, веселые толпы экскурсантов, стремящиеся в Музей Революции, и на пролетающие по Тверской автомобили... Так же безучастно смотрят, как сто лет назад смотрели на золотой герб Разумовских, на раззолоченные мундиры членов клуба в парадные дни, на мчавшиеся по ночам к цыганам пьяные тройки гуляк... Так же безучастно смотрели они в зимние ночи на кучеров на широком клубном дворе, гревшихся вокруг костров.

Одетые в бархатные, обшитые галуном шапки и в воланы дорогого сукна, кучера не знали, куда они попадут завтра: домой или к новому барину?

Отправит ли их новый барин куда - нибудь к себе в "деревню, в глушь, в Саратов", а семью разбросает по другим вотчинам...

Судьба крепостных решалась каждую ночь в "адской комнате" клуба, где шла азартная игра, где жизнь имений и людей зависела от одной карты, от одного очка... а иногда даже - от ловкости банкомета, умеющего быстротой рук "исправлять ошибки фортуны", как выражался Федор Толстой, "Американец", завсегдатай "адской комнаты"... Тот самый, о котором Грибоедов сказал:

Ночной разбойник, дуэлист,
В Камчатку сослан был, вернулся алеутом,
И крепко на руку нечист...

И, по - видимому, "Американец" даже гордился этим и сам Константину Аксакову за клубным обедом сказал, что эти строки написаны про него... Загорецкий тоже очень им отдает. Пушкин увековечил "Американца" в Зарецком словами: "Картежной шайки атаман".

Это был клуб Фамусовых, Скалозубов, Загорецких, Репетиловых, Тугоуховских и Чацких. Конечно, ни Пушкин, ни Грибоедов не писали точных портретов; создавая бытовой художественный об - раз, они брали их как сырой материал из повседневной жизни.

Грибоедов в "Горе от ума" в нескольких типах отразил тогдашнюю Москву, в том числе и быт Английского клуба.

Герцен в "Былом и думах" писал, что Английский клуб менее всего английский. В нем собакевичи кричат против освобождения и ноздревы шумят за естественные и неотъемлемые права дворян...

Это самое красивое здание на Тверской скрывал ряд пристроек - магазинов.

Октябрь смел пристройки, выросшие в первом десятилетии двадцатого века, и перед глазами - розовый дворец с белыми стройными колоннами, с лепными работами. На фронтоне белый герб республики сменил золоченый графский герб Разумовских. В этом дворце - Музее Революции - всякий может теперь проследить победное шествие русской революции, от декабристов до Ленина.

И, как введение в историю Великой революции, как кровавый отблеск зарницы, сверкнувшей из глубины грозных веков, встречают входящих в Музей на площадке вестибюля фигуры Степана Разина и его ватаги, работы скульптора Коненкова. А как раз над ними - полотно художника Горелова:

Это с Дона челны налетели,
Взволновали простор голубой, -
То Степан удалую ватагу
На добычу ведет за собой...

Это первый выплыв Степана "по матушке по Волге". А вот и конец его: огромная картина Пчелина "Казнь Стеньки Разина". Москва, площадь, полная народа, бояре, стрельцы... палач... И он сам на помосте, с грозно поднятой рукой, прощается с бунтарской жизнью и вещает грядущее:

С паденьем головы удалой
Всему, ты думаешь, конец -
Из каждой капли крови алой
Отважный вырастет боец.

Поднимаешься на пролет лестницы - дверь в Музей, в первую комнату, бывшую приемную. Теперь ее название: "Пугачевщина". Слово, впервые упомянутое в печати Пушкиным. А дальше за этой комнатой уже самый Музей с большим бюстом первого русского революционера - Радищева.

В приемной Английского клуба теперь стоит узкая железная клетка. В ней везли Емельяна с Урала до Москвы и выставляли на площадях и базарах попутных городов "на позорище и устрашение" перед толпами народа, еще так недавно шедшего за ним. В этой клетке привезли его и на Болотную площадь и 16 января 1775 года казнили.

На том самом месте, где стоит теперь клетка, сто лет тому назад стоял сконфуженный автор "Истории Пугачевского бунта" - великий Пушкин. А на том месте, где сейчас висят цепи Пугачева, которыми он был прикован к стене тюрьмы, тогда висела "черная доска", на которую записывали исключенных за неуплаченные долги членов клуба, которым вход воспрещался впредь до уплаты долгов. Комната эта звалась "лифостротон"1.

И рисует воображение дальнейшую картину: вышел печальный и мрачный поэт из клуба, пошел домой, к Никитским воротам, в дом Гончаровых, пошел по Тверской, к Страстной площади. Остановился на Тверском бульваре, на том месте, где стоит ему памятник, остановился в той же самой позе, снял шляпу с разгоряченной головы... Лето... Пусто в Москве... Все разъехались по усадьбам... Пусто в квартире... Некуда идти... И видит он клуб, "львов на воротах", а за ними ярко освещенные залы, мягкие ковры, вино, карты... и его любимая "говорильня". Там его друзья - Чаадаев, Нащокин, Раевский...

И пошел одиноко поэт по бульвару... А вернувшись в свою пустую комнату, пишет 27 августа 1833 года жене: "Скажи Вяземскому, что умер тезка его, князь Петр Долгоруков, получив какое - то наследство и не успев промотать его в Английском клубе, о чем здешнее общество весьма жалеет. В клубе не был, чуть ли я не исключен, ибо позабыл возобновить свой билет, надобно будет заплатить штраф триста рублей, а я бы весь Английский клуб готов продать за двести рублей".

* Оглавление * 1 * 2 * 3 * 4 * 5 *


1 Судилище.


Разместите у себя баннер нашего храма: <a href="http://hram.hgsa.ru" target=_blank> <img src="http://pravoslov.narod.ru/images/banner.gif" border="0" width=88 height=31 alt="Храм Анастасии Узорешительницы"> </a> Храм Анастасии Узорешительницы
  Главная страница   Гостевая книга   Пишите   Карта сайта  
HGSA Production 2004 Rambler's Top100 Rating All-Moscow.ru ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Пишите
Hosted by uCoz